Блестящая победа войск Первого Украинского фронта

На рассвете земля вздрогнула, сиреневое предрассветное небо озарилось желтыми, оранжевыми и малиновыми молниями. В одну и ту же секунду заговорили тысячи орудий—полковых, дивизионных, корпусных и, перекрывая все звуки, протяжно загрохотали гвардейские минометы. Через несколько минут в общий хор вступили наши дивизионы, предназначенные для контрбатарейной борьбы.

Сначала некоторые немецкие батареи огрызались, посылая снаряды просто в леса и поля, потом ухающие разрывы неприятельских снарядов стали раздаваться все реже и реже, а вскоре и совсем прекратились.

Клокотанье нашего огневого вала начало отдаляться, и тогда на восточном берегу реки Нейсе появилась пехота. Новенькие, блещущие свежеплавленной смолой лодки, мгновенно доставленные к берегу из укрытий, соскользнули на воду, и каждый из бойцов занял в них заранее отведенное ему место. Кое-где красноармейцы переходили реку по разведанным накануне бродам. Холодная вода леденила тело и затрудняла, почти останавливала дыхание, но все входили в реку не колеблясь. Да и как было колебаться, когда товарищи, миновав первый рубеж, уже бежали через поле к лесу, а слева и справа работали саперы, стоя по грудь и по горло в воде.

Вдоль всего западного берега Нейсе сплошной лентой тянулись немецкие укрепления полевого типа с бесчисленными дзотами, блиндажами, траншеями в полный рост, проволочными заграждениями, минными полями и ходами сообщения, идущими в тыл на километры. Артиллеристы поработали славно. Взятые здесь в плен немцы рассказывают, что от их орудийного и минометного огня многие роты потеряли до 80 процентов состава.

На вторых рубежах гитлеровцы усилили сопротивление, и бои наступающей пехоты, начавшись со скоротечных схваток, все больше разгорались и ожесточались. Подстегиваемые угрозами офицеров, немецкие солдаты защищались упорно, отстаивали каждую деревеньку, обороняли каждый дом, цеплялись за высотки, овраги, перелески.

Саперы заканчивали одну за другой легкие и средние переправы. Сбросив шинели, они бегом таскали бревна и доски, мелькая неясными силуэтами в светлосером непроницаемом дыму. Оставшиеся кое-где в прибрежных лесах вражеские снайперы мешали саперам выстрелами, и тогда вдоль всей реки заклубился дым от умело разложенных дымовых шашек. Надежно пряча и переправы и их строителей, командир инженерного батальона майор Колужский еще не успел рапортовать об окончании моста, как по настилу уже застучали сапоги пехотинцев Героя Советского Союза Бабака и зашуршали одетые резиной колеса противотанковой и зенитной артиллерии.

В полукилометре выше по течению через недостроенный еще мост понеслись «ЗИСы» с тяжелыми минометами и орудиями на прицепе и пошли колонны машин с боеприпасами.

А еще через полчаса заработали десятки переправ, и сквозь только что отвоеванный плацдарм по дорогам и без дорог устремились на запад батальоны, дивизионы, полки.

С начала атаки прошло всего два часа, и солнце едва разогнало утренний туман, а на местах, еще носящих следы бежавших немцев, уже оборудованы огневые позиции тяжелой артиллерии, прекрасно замаскированные. Зенитчики, успевшие окопаться в трехстах метрах от неочищенной еще обороняющейся немецкой деревни, привычно открывают огонь по двум «Фокке-Вульфам». На перекрестке дорог ступая по неостывшим осколкам занимает пост стройная регулировщица, а её подруги вкапывают столбы и прибивают к ним указатели: сюда — на Форет, туда — на Гросс-Кельциг.

В воздухе гул моторов. Сопровождаемые истребителями, наши бомбардировщики проплывают в немецкие тылы и бомбят войска противника, накапливающиеся для контратак, отделывают железнодорожные станции и узлы дорог. Штурмовики обрушиваются на особенно злостные очаги сопротивления, громят дороги с отступающими в беспорядке вражескими колоннами и обозами. То над одним, то над другим участком из облаков вдруг вываливаются «Мессершмитты» или «Фокке-Вульфы», выбрасывают бомбы и спешат удрать от наших зенитчиков и истребителей.

На командные пункты все чаще и чаще стали поступать донесения о вражеских контратаках, все более злобных и сильных, поддерживаемых танками и самоходной артиллерией.

Следующий день был характерен усиливавшимся противодействием противника новыми и новыми контратаками. Немцы ввели в бой танковые и мотомеханизированные дивизии, подбросили свежие пехотные части, стали сколачивать новые силы из остатков разгромленных накануне частей. Вражеские контратаки были невиданно яростными. Пленные показывали, что прежний приказ—«Не отступать ни на шаг, умирать на месте!»—сменился приказом—«Любой ценой восстановить положение, отступающих расстреливать!». Германское командование бросило в бой все, чем располагало — всю технику, всю живую силу.

Яростные контратаки немцев не остановили наших наступающих войск. Куда бы гитлеровские генералы ни направили удар, они всюду встречали вполне подготовленный сокрушительный ответ. И пока немцы обескровливались и обессиливались в контратаках, пока они теряли танки, орудия и самолеты, тысячи солдат и офицеров,—новые и новые наши силы приближались к месту боев, сосредоточивались и ждали только сигнала, чтобы нанести врагу новый неотвратимый удар по мостам, наведенным в кратчайшие сроки, переправились и устремились на противника тяжелые танки и самоходки. Подоспели к непрерывно перемещающемуся переднему краю орудия артиллерии крупных калибров.

Отразив все контратаки и нанеся врагу большие потери, одно наше танковое соединение достигло реки Шпрее и повело успешные бои за переправы на ее западный берег. Немцы успели взорвать через реку все мосты. Ждать подхода понтонных частей и наводить переправы— значило упустить время, дать возможность врагу привести себя в порядок, закрепиться на западном берегу.

Танкисты наглухо закрыли люки, ринулись в воду и форсировали реку.

Немецкое командование вводит в бой свежие резервы. Немцы бросают в контратаки танковые и моторизованные дивизии. Но уже после первой встречи с нашими частями эти дивизии потеряли не менее трети техники и живой силы. Враг не успевает восполнять свои потери.

После форсирования Нейсе и прорыва сильно укрепленной и глубоко эшелонированной обороны немцев на этой реке наше наступление развивалось в двух направлениях.

Заняв Коттбус, советские войска устремились на северо-восток и на северо-запад к Берлину и ворвались с юга в столицу Германии.

Одновременно на левом фланге войска фронта с боями продвигались на юго-запад—на Дрезденском направлении и вышли на реку Эльба северо-западнее Дрездена.

П. НИКИТИЧ.

Действующая армия, 23 апреля. (Спецкорр. ТАСС).

В Предместьях Берлина

Наш путь лежит по местам только что отгремевших боев. Проезжаем города, небольшие деревни, поселки. Указатели везде показывают дорогу к столице Германии. Обгоняем потоки автомашин с боеприпасами, боевую технику. Все движется на запад.

Повсюду—справа и слева от шоссе - следы сражений. Воронки от снарядов, подбитые вражеские танки, крупнокалиберные зенитные пушки берлинской системы противовоздушной обороны. Здесь за каждый населенный пункт шел бой. Улицы, каменные здания в городах носят следы борьбы. У самого шоссе почти через каждые 20—30 метров стрелковые ячейки и возле них брошенные фауст - патроны. Земля вокруг изрыта танковыми гусеницами. Немцы пытались задержать наши танки, но им не удалось это.

Впереди—большой лесной массив. К нему наши войска вышли после упорных боев на сильно пересеченной местности. Густой лес тянется на много километров с севера на юг и прикрывает восточные подступы к Берлину примерно в 20—25 километров. Лишь у города Штраусберг и озера Штраус-Зее два лесных массива разделяются небольшим коридором. Немцы прекрасно учитывали значение этого участка и потому сильно укрепили подступы к городу Штраусбергу. Они стянули сюда много артиллерии, бросили специальные бригады для борьбы с нашими танками.

Наши войска осуществили блестящую операцию по обходу этого укрепленного района. Сквозь лес севернее города пехотные части при поддержке танков вырвались на открытое место и начали продвигаться к северо-восточным окраинам Берлина.

Другая группа войск предприняла наступление к югу на город Альт-Ландсберг, внезапно захватила его, и таким образом немцы в Штраусберге оказались под ударом с тыла.

Утром через несколько часов после взятия Штраусберга мы проезжали по городу. Обращает на себя внимание вражеский аэродром, на котором мы насчитали 23 захваченных «Мессершмитта». Оставлено аэродромное оборудование, бензин и различные детали для самолетов. Склады, дома, магазины города — все было брошено разгромленным врагом. По улицам непрерывно проходят колонны автомашин, движется тяжелая артиллерия. С запада из-под Берлина доносится гул канонады.

Пока мы находимся на командном пункте артиллеристов, поступают сведения о действиях наших войск на северо-восточных окраинах Берлина. Танкисты уже прорвались на улицы пригорода и вместе с пехотинцами захватили район Вейсензее. Пехота овладела крупным узлом сопротивления врага и движется в южном направлении.

Враг упорно сопротивляется. Немецкое командование бросает в бой все резервы. В Берлине объявлена поголовная мобилизация. Во всех военных школах Берлина прекращены занятия, и все учащиеся этих школ введены в бой. Противник несет большие потери. Характерна судьба специальной дивизии «Берлин». Еще на подступах к городу эта дивизия была изрядно истрепана. Из ее остатков был сформирован один полк. В уличных боях он также был разгромлен.

Улицы предместий Берлина сплошь забаррикадированы. Навалены мешки с песком, поставлены ряды повозок с землей. В последнюю минуту к проходам в баррикадах подходят трамвайные вагоны с камнями и преграждают путь наступающим. Все подходы к мостам враг заминировал. У мостов засады, вооруженные пулеметами, минометами и Фауст-патронами. Бои не прекращаются ни днем, ни ночью.

Б. АФАНАСЬЕВ.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 23 апреля. (Спецкорр. ТАСС).