Воспоминания:
Из воспоминаний Ионы Саввича Кузьмича:

«Вскоре после начала войны на строительство завода имени С.М. Кирова начали приходить эшелоны эвакуированных стройтрестов из Москвы, Донбасса. Нам было приказано приготовиться к приёму пороховых заводов, построить и смонтировать их в короткие сроки, разместить эвакуированных рабочих с семьями, подготовить землянки для строительных батальонов. Весь коллектив строителей с первых же дней войны перешёл на казарменное положение и 12-часовой рабочий день. Нам на помощь пришли домашние хозяйки, старшеклассники, колхозницы. Несмотря на занятость, мне иногда удавалось найти время побеседовать с ними. Как-то 17-летняя каменщица Нина Крашенникова выполнила пять норм. Я пригласил её вместе с прорабом Николаем Плаксиным и договорился о создании школы передового опыта. После того как движение пятисотников приняло массовый характер, Нина была награждена орденом Трудового Красного Знамени. На строительстве появилась большая группа контролёров по линии Государственного комитета обороны: заместитель союзного прокурора Рагинский, заместитель председателя парткома по строительству Нефёдов, секретарь обкома Денисов. В мою работу они не вмешивались, но отчитываться перед ними мне приходилось почти каждый день. Обладая большой властью и некоторым опытом строительства, я заставлял аппарат треста и начальников субподрядных организаций работать без выходных дней, с утра до вечера, по чёткому ежедневному графику. Строительство резко ускорилось, заводские здания вырастали одно за другим, сдавались под монтаж оборудования. Какое-то время работу осложняло отсутствие керамических труб, потом — стальных труб для коммуникаций. Но местный инженер Гавриил Васильевич Пятница нашёл способ заменить керамику асбесто-цементными трубами и изготовленными на месте асфальтовыми трубами. Потом не стало бензина, что вдвое уменьшило работу транспорта. Тогда я предложил профессору Розову и научному сотруднику Кочетовой организовать небольшую лабораторию, коллектив которой совершил буквально подвиг — изготовил несколько кустарных аппаратов для перегонки бензина из сырой нефти, которую можно было получить у местных нефтяников. Это позволило обеспечить бесперебойную работу автотранспорта. Они также создали рецептуру цемента и огнеупорного кирпича. Таким же образом я поддержал С.М. Черемных, который создал кран (названный в его честь "краном Черемных"), поднимавший в контейнерах кирпич. Чтобы решить вопрос со стеклом для окон рабочих жилищ, мы были вынуждены построить кустарную мастерскую. Также мы начали производить своими силами строительные материалы: дерево, кирпич, бетон, известь, алебастр, бурый камень, гравий, речной песок. Это позволило обеспечить бесперебойное снабжение строительных участков, конечно, за счёт невероятной самоотдачи организовывавших всё это работников аппарата треста. В начале строительства выяснилось, что для производства порохов не нашлось поставщика сырья — коллоксилина. На одном из заседаний от меня потребовали построить для этого ещё один завод на расположенном неподалёку бумажном комбинате. Я согласился с этим и приступил к новому строительству, не получив согласия наркома... Примерно через месяц в разговоре по телефону нарком Гинзбург меня спросил: — Кто тебе разрешил взяться за это строительство? Я объяснил, что это строительство нераздельно связано со строительством завода имени С.М. Кирова, что без коллоксилина завод не сможет дать армии порох. Нарком ответил, что это не моё дело, и приказал прекратить это строительство, а рабочих перевести на строительство, связанное с приёмом эвакуированных заводов. Мне пришлось заявить наркому, что не могу выполнить его приказ. После того как нарком повесил трубку, я сразу же пошёл к секретарю обкома, который находился на стройплощадке почти непрерывно, и рассказал ему о состоявшемся разговоре. Тот меня успокоил и сообщил, что он немедленно свяжется с ЦК и добьётся того, чтобы нарком отменил своё решение. Действительно, через несколько дней нарком прислал телеграмму: "Сосредоточить все материальные ресурсы и рабочую силу на строительстве коллоксилинового завода, чтобы закончить строительство завода имени С.М. Кирова в срок"». Из воспоминаний Кузьмы Михайловича Хмелевского, в годы войны — секретаря Молотовского обкома ВКП(б): «Я не знаю, когда он спал и спал ли вообще. Когда ни приедешь, днём или ночью, он всегда находился на работе. Иосиф Филиппович Ямов, бывший чернорабочий, ставший в дальнейшем начальником крупного стройуправления, вспоминал: "Кузьмич ежедневно бывал на строительстве, вникал во все детали, сам разработал схему организации труда. Он умел организовать всех. Каждый знал своё место и осознавал свою ответственность". Иона Саввич всегда считал, что ничто так не действует на людей, как личный пример коммуниста. Заботясь о других, он не жалел себя. Часто повторял, что выполнение планов начинается с общежития, поликлиники, детских учреждений, столовых, и регулярно контролировал их строительство и работу. Как-то мне позвонила супруга Ионы Саввича Александра Поликарповна и тревожным голосом сообщила, что с её мужем происходит что-то неладное, он очень болен, а к врачу идти отказывается. Вместе с секретарём райкома Павчиным мы нашли его на отдалённом объекте. Кузьмич был бледен, он еле стоял на ногах. На наше предложение поехать к врачу ответил отказом. "На фронте льётся кровь, а я буду ездить по врачам", — отрезал он. Я предложил ему в порядке партийной дисциплины отправиться с нами в больницу, где установили у него инсульт. Пролежал он в больнице два месяца...»

Литература:
«Пермский пороховой бастион. История завода — в истории страны…». - Пермь, 2019, стр. 34-37